Л.Чернов

ПОДКОЖНЫЙ АНАЛИЗ

      Рассматривая и анализируя феномен моды, зададимся вопросом: что стоит за столь популярной и распространенной сегодня кожаной одеждой? Почему в конце столетия, а точнее, почему именно в конце 80-х годов, и именно у нас, сначала в СССР, а потом в России — мода на кожу нашла и находит столь широкое распространение? Правда, современные комиссионные магазины все чаще предлагают населению широкий выбор поношенных кожаных турецких и китайских курток по сравнительно невысокой цене. Это говорит о некотором спаде в пристрастиях покупателя. Но учитывая, что совсем недавно на кожу был буквально «бум», можно смело сказать, что кожа в России остается устойчиво модной. Это же касается конкретно и Екатеринбурга.
      Ответ на вопрос о коже, с первого взгляда прост. Кожа удобна, практична, а кому-то кажется и красивой, эстетичной. Однако же мода, как известно, не руководствуется одной лишь прагматикой. Даже в наш век утилитаризма, мода продолжает нести в себе символические, ритуальные компоненты. Кожаное пальто и пальто драповое при одинаковом размере и росте различаются не только ценой и материей, но и «социальным статусом», смысловой нагруженностью. И совсем необязательно, что кожаное пальто будет стоить дороже и его социальный статус будет «выше и значительнее». Все будет зависеть от исторического контекста, который и придаст вещи ее устойчивый характер. Допустим, что определенный контекст порождает конкретное, определенное содержание той или иной вещи. Например, контекст пляжа позволяет видеть друг друга в белье, а контекст балета  мужчин в узких трико. В другой обстановке плавки и трико будут неуместны, скандальны и, возможно, опасны. Если же, вдруг, вещь сама стала порождать контекст, окружение, значит, произошел резонанс, вещь встретилась с социальной ситуацией и возникла мода, общественная условность, общепринятость.
      Рассматривая феномен моды, в частности, феномен моды на кожаную одежду, я и исхожу из того факта, что за кожей скрывается не просто удобство, практичность, функциональность. За кожей стоит нечто большее, чем интерес покупателя, а именно  определенная общественная ситуация, которая имеет определенное, конкретное содержание. Что же это за содержание?
      Попытаемся раскрыть его и проанализировать.
      Итак, начнем с того, что в этимологическом словаре М.Фасмера происхождение слова кожа указывает на ее "козью" сущность. Кожа происходит от козы, от козьей, козлиной шкуры. Руководствуясь этой первичной связью: "кожа — коза" рассмотрим моду на кожу в первичном, историческом контексте.
      В советское время кожаную одежду носили немногие: работавшие и приехавшие из-за границы, имеющие доступ к торговому "блату", монгольские студенты. Кожа была дорогой, редкой, такой дорогой, что массовой моде думать о ней было бесполезно. Думай не думай — все равно не купить.
      В начале 90-х годов ситуация резко изменилась. Появились первые "швейные" кооперативы, кожаная одежда волной нахлынула на потребителя. Куртки из кожи шились из лоскутков, из обрезков, из списанных и украденных в школьных спортзалах спортивных матрасов.
На улицах появился тип спортивных людей в кожаных куртках, с короткими стрижками, подтянутых, собранных, деловых. Со временем кожу стали возить из Турции и Китая и позволить себе купить кожаную вещь могли уже многие. Вещь покупали не потому, что она была нужна, а потому, что она была из кожи.  
      В конце девяностых на улицах можно было встретить множество людей всех возрастов, мужчин, женщин, подростков — в кожаных плащах, куртках, пальто, в кожаных сапогах, с кожаными сумками, в кожаных перчатках, в кожаных шапках. Студенты стали носить стильные кожаные рюкзачки, появились кожаные жилеточки, беретики и повязки на голову, кожаные джинсы, штаны, галстуки, футляры для очков, автосалоны, кресла, кабинеты, записные книжки, сексуальные предметы в магазинах типа "Казанова".
      Сделаем обобщение.
      Массовому переодеванию огромного социального слоя сопутствовало ужесточение нравов, потеря старых идеалов, разочарование в жизни, потеря "самого себя" целым поколением тех, кто не вписался в новую систему.
      Кожа и одежда из кожи подчеркнули не просто переходный характер нашего времени. Массовое распространение кожаной одежды указывает на войну, экстремальную ситуацию, на эпоху, сравнимую с переселением народов, на изгнанность определенных слов населения из жизни.
      Не случайно в Ветхом Завете именно козел был тем «крайним» животным, которое могло взять на себя грехи всего народа. Античный Дионис изображался в виде козла и этим указывается связь козла и его шкуры с энергией жизни, неконтролируемой силой природы. Кожаная одежда кочевников — завоевателей, кожаные защитные костюмы в эпоху эпидемий чумы, распространение кожаных плащей и курток в первые годы Советской Власти и времен прихода к власти национал-социалистов в Германии — все эти примеры говорят о коже, как материале военном, экстремальном, переходном, пограничном.
      Оскорбление «козел» может стоить человеку современного города жизни, поскольку указывает на уничижительный, оскорбительный субкультурный статус того, кто заслуживает данное прозвище. Коза и козел  безобидные домашние животные — становятся выразителями границы, перехода, пограничного экстремального состояния. Вспомним, что черт в народной традиции, это в первую очередь козлоногий бесенок с рожками и хвостом. Внешность черта  это козел на двух ногах.
Все данные примеры подтверждают простую мысль о том, что за кожей так или иначе, в любом случае, даже если это тонкой выделки перчатки, - обязательно присутствует агрессивность, экстремальность, пограничность, переходность, выбор. Есть такой пример: змея  символ мудрости в каждой культуре. Так вот, по аналогии: козлиная шкура (козел)  символ смены статуса, символ границы.   
      Кожа — покрытие, снятого с убитого животного и тем облекающее человека в двойной кожаный покров, естественный свой и чужой, но тоже естественный, поскольку природный. В итоге — мы оказываемся в агрессивно защищаемой одежде. А поскольку агрессивно, значит, и нападаем, сами не ведая того.
      В Европе ревнители «чистой экологии» находятся в логическом парадоксе. С одной стороны, они должны утверждать, что кожаная одежда «дышит», что она долговечнее, подлиннее, чем одежда искусственная. А с другой стороны, они не могут не признать, что для добычи такой одежды надобно убивать животных, уничтожать ту самую фауну, которую они и защищают. Отсюда и абсурд, когда одежда из натурального меха, будучи плохо продаваемой именно из-за своей натуральности, вынуждена подделываться под одежду из меха искусственного. Кожа в этом случае прячется, скрывается под маской искусственности. Не говорит ли этот факт о некотором самостоятельном, живом функционировании кожи в современной моде. Ведь как получается: кожа сама находит для себя вторую защиту, кожу для самой себя. Примером прятания кожи может служить одежда из так называемой «микрофибры». «Микрофибра» прячется под замшу так, что невозможно определить, искусственная на вас ткань или естественная, настоящая. Замша в свою очередь прячется под микрофибру настолько тщательно, что издалека выглядит как простая болонь или нейлон. 
      В некоторых случаях кожа демонстрирует себя в открытую, воинственно, например, через длинный плащ, пальто, через вызывающие кожаные мини-юбки или шoрты. Чего стоят длинные кожаные сапоги в сочетании с коротким платьем или просто длинной шерстяной кофтой. Благодаря кинематографу мы знаем, что «там», в Америке и Европе, таким образом носят одежду из кожи проститутки и гомосексуалисты. С проститутками понятно  они действуют напрямик: яркость, броскость кожи помогает привлечь клиента. Кожа здесь говорит о том, что тело уже обнажено, поскольку на поверхности видна только кожа. Следовательно, не требуется дополнительных усилий для выяснения того, что под одеждой. Одежды уже нет, тело в коже  голое тело.
      Сексуальные меньшинства связаны с кожей через «природу» с одной стороны и через агрессивность кожаной фактуры с другой. Поясняю: кожа, как природный, естественный компонент подчеркивает природную ориентацию того, кто ее носит. Гомосексуалист, благодаря коже, подчеркивает свою нормальность, включенность в обычный, природный ход вещей. Он такой, как все, не искусственный. Однако, агрессивность, которая присуща коже изначально, одновременно и выделяет гомосексуалиста из толпы. А раз выделяет, значит и сближает со своими. Видя молодого человека в черной кожаной безрукавке и, вдобавок, в кожаной фуражке, мы моментально записываем его в разряд «меньшинства». А он, в свою очередь, уже завладев на секунду нашим вниманием, предлагает и нам самоопределиться. Кожа здесь как зеркальце, как блеска, которая не хочешь, а заставит глянуть хоть раз.    
      В заключении я вновь напомню, что первыми в массовом порядке короткие кожаные куртки в России стали носить спортивные ребята, группировавшиеся на рынках и вокзалах. К такой куртке, как правило, полагалась короткая стрижка, кепка или шерстяная шапочка. Спортивность подобного стиля была и остается особого рода. Эта не спортивность лыжника в шапке с бомбошкой или, например, спортивность велосипедиста, роллера или туриста в китайском ярком «дутом» пуховике. Спортивность кожаной одежды, а соответственно, спортивный стиль окружающей жизни и моды, близок тому спортивному стилю, который описывает В.Набоков в романе «Камера обскура». Я использую небольшую критическую статью В.Ходасевича, посвященную этому роману.
      Ходасевич делает два очень тонких замечания, говоря об атмосфере современной ему с Набоковым культуры. Во первых, описывая одного из героев, Ходасевич замечает, что это «парень в каскетке, с папироской за ухом, социал-шантажист, наверное  страстный любитель спорта». А во втором случае Ходасевич сравнивает очарование вульгарной женщины с кино и кокаином: «…приятный засасывающий дурман есть в синематографе или кокаине».
      Не стану повторять главную мысль Владислава Ходасевича по поводу кризиса современной культуры, а обращу внимание только на связку «спорт-кинематограф-кокаин».
Спортивность современного общества  это спортивность зрелища, спортивность быстрых решений, динамичности отношений. Кожа здесь удобна как никогда, она не мнется, привлекательна, агрессивна, двусмысленна, удобна.
      Динамика отношений, скорость передвижений, постоянное убегание и перебегание человека с места на место  это, в свою очередь, фиксируется кинематографом, самым динамичным из всех видов искусства. Важнейшая аналогия, однако, не здесь, а в том, что кино  это поверхность, это кадры, снятые на пленку и не имеющие глубины. Как кожа не имеет глубины, поскольку за ней ничего не может быть (она уже кожа), так и кино сугубо поверхностно, поскольку только зрелищно и в этом смысле, как пишет Ходасевич «ложно».
      Кокаин, как сильный стимулятор тоже придает культуре динамизм, смелость решений, и, я бы сказал — некоторую революционность. Вспомним, что Фрейд долгие годы вводил себе кокаин под кожу. Революционные матросы Балтийского флота использовали кокаин, добавляя его в водку.
      Я утверждаю, что спортивность современной моды указывает на ее скрытую наркотичность. Думаю, что спорить с данным тезисом невозможно, поскольку мода была наркотична изначально. Мода, как наркотик, поддаться ее влиянию  значит испытывать это влияние всегда, не имея сил ему противостоять. Анонимность моды подчеркивает ее всеобщность, которая, тем не менее, изменяется с бешеной скоростью. Сейчас уже невозможно представить массовую культуру без новых веяний моды, без постоянного желания вносить изменения в уже сложившиеся представления что и как носить.
      Известно, что модели, рекламирующие новый стиль одежды, зачастую имитируют и эксплуатируют (романтизируют) образы наркоманов. Я не беру те случаи, когда модели действительно используют наркотические вещества в своей работе. Кокаин расширяет зрачки, способствует поджарой худобе, придает коже лица неестественную белизну и одновременно «естественный» яркий румянец. Героин, в свою очередь, делает такие круги под глазами, которые не сделаешь и при помощи грима. Героин придает походке модели вялость и расхлябанность, кокаин  резкость и агрессивность, спортивную напористость. Иллюстрацией связи наркотика и моды может послужить давнишний фильм С.Цукермана «Жидкое небо» с музыкой Д.Боуи.
      Вывод: излишняя спортивность всего современного стиля жизни указывает на его экстремальность, пограничность, агрессивность. Мода резонирует с этим состоянием. А кожа? Она только лишний раз подчеркивает, что мы живем на сломе эпох, что за улице  война.