Гуманитарный семинар SEMINARIUM HORTUS HUMANITATIS: философия, история, образование

Настоящая статья посвящена проблеме развития русского языка с точки зрения пополнения его словарного запаса новыми словами как иноязычного, так и отечественного происхождения. Кроме того речь ведётся также о конкуренциии исконно славянских слов с заимствованиями и о возникновении синонимов. Также рассматриваются словообразовательные процессы и смысловые связи между словами, входящими в одно словобразовательное гнездо. Эти связи могут оставаться нерушимыми, но могут ослабевать и даже утрачиваться. Поэтому на базе возникшего в древности словообразовательного гнезда могут образоваться новые гнёзда. И в некоторых случаях родственные связи слов возможно выявить лишь путём реконструкции их первоначальных значений, подвергнув этимологическому исследованию. В связи с этим параллельно затрагивается и проблема полисемии. Все эти вопросы рассматриваются в рамках весьма деликатной темы...

Среди письменных памятников, хранящихся в госархиве Латвии, всё ещё можно обнаружить малоисследованные древнерусские рукописи. К ним, в частности, относятся 19 недатированных договорных грамот 16 – 17 вв. Они представляют собой послания, направленные в Ригу из различных русских городов (к примеру, Пскова, Витебска, Полоцка) с целью решения вопросов как государственного, так и частного порядка. Наше внимание обратила на себя Грамота князя витебского Михаила Ивановича о злотаре Мокее. Кто же такой з(о)лотарь? Древнее русское слово золотарь известно далеко не каждому, хотя оно и приводится в СРЯ [I619]. Но даже у неискушённого познаниями в области древнерусских ремёсел современника возникает ассоциация с лексемой золото. В СРЯ тоже на первый план выносятся такие значения, как золотых и серебряных дел мастер, ювелир; позолотчик. И лишь последнее значение этого слова, приведённое с пометой прост., обнаруживает связь с совершенно несхожим ремеслом: золотарь – это тот, кто занимается очисткой выгребных ям [СРЯ]. Для сравнения приведём из Словаря Даля часть статьи, относящейся к лексеме золото и также включающей в себя слово золотарь. “Золотарь м. позолотчик по дереву; Сиб. служащий по золотым промыслам; отходник, юж. парашник” [Даль I 692]. И далее: “Золотарный, к ремеслу золотарая относящийся, принадлежащий. Золотарня ж. зол o тильня” [там же]. И несколько ниже приводится следующее: “Золотарить, промышлять с воли чисткою отхожих мест” [там же]. Замена отечественного золотаря иноязычным ассенизатором, не так уж удивительна и, пожалуй, объяснима: в данном случае заимствованное слово (от французского – assainissement) с определённой семантикой оказалось предпочтительнее отечественного, многозначного, поскольку, будучи производным от существительного ассенизация, вызывает прямые ассоциации непосредственно только с конкретным явлением [CP Я I 48; СИС 57]. В то же время, на первый взгляд, кажется удивительной полярность значений, присущих слову золотарь, с точки зрения профессиональной деятельности: с одной стороны, как бы художник и творец, с другой – представитель самой нечистоплотной профессии. И только значение «добытчик» (тот, кто непосредственно добывает золото, промышляет, занимается добычей золота), на которое указывается в Словаре Даля, служит основанием для объяснения подобного расхождения: вероятнее всего, в основе семантического расподобления лежит признак по действию. Здесь, кстати, допустимо вспомнить слова теперь уже старинной русской песни: «По диким степям Забайкалья, где золото роют в горах...». Затронув столь деликатный вопрос, как очистка выгребных ям, хочется обратить внимание, что исследование «туалетной темы» с точки зрения лексики обнаруживает нередкую победу «иноземцев» над исконными славянизмами. Взять хотя бы само слово туалет (в значении ‘помещение для отправления естественных надобностей’) заимствовано из французского, как, впрочем, и слово сортир (sortir), означавшее “выходить” [Фасмер III 725], которое в Словаре русского языка даётся с пометой груб. прост. [СРЯ IY 423; 204]. Однако, являясь многозначной, лексема туалет обрела значение ‘отхожее место’ лишь в прошлом веке, причём сперва это относилось лишь к названиям «уборных в некоторых общественных местах (театрах, кино, ресторанах; спец.)» [Ушаков IY 821- 822 ]. В 40-е годы прошлого века появились даже такие новообразования, как туалетчик и туалетчица, т. е. «работник при туалете» [Ушаков IY 822]. Однако сейчас, если хотят подчеркнуть такую особенность туалета, как его предназначение для нужд масс, то так и говорят «общественный туалет». Примечательно, что ещё в Словаре Даля слово туалет даётся со значениями ‘убор’, ‘одеванье’ , одеянье, наряжанье, наряд; ‘уборный стол с зеркалом и всеми принадлежностями’ (исключая значение ‘ отхожее место’) [Даль IY 439], т. е. в некоторой степени сохраняя в своих значениях семантику французского toilette, как уменьшительного от toile, буквально означавшего ’холст’, полотно (ср. лат. tela ‘ткань’) [Фасмер]. Синоним туалета – уборная, это субстантивированная отглагольная форма славянского происхождения, этимологически связанная с глаголом брать, который восходит к древнейшим индо-европейским образованиям. Лексема уборная имеет примерно ту же историю развития значений, что и туалет. Её первоначальное значение: ‘Комната, в которой одеваются, приводят в порядок свой внешний вид’ – в СРЯ рассматривается в качестве устаревшего [СРЯ IY 446]. В то же время уборная до сих пор употребляется в значении: ‘Помещение в театре, где актёры гримируются и одеваются перед выходом на сцену’ [там же]. X отя сегодня предпочитают говорить всё же не «уборная», а «гримёрная», или же уточняют: «артистическая уборная». Последнее значение этого слова – ‘помещение для отправления естественных надобностей’ – закрепилось за ним в первой половине прошлого века, т.е. не так уж давно (см. статью в Словаре Ушакова во втором значении: ‘Помещение, оборудованное для отправления естественных надобностей’ IY 862). Для сравнения – в Словаре Даля даётся лишь следующее определение: «Уборная –ж. комната, в коей одеваются, убираются, наряжаются, моются, притираются и пр.” [Даль 1У 458]. К заимствованным наименованиям туалета можно причислить и слово клозет, не столь уж часто употребляемое в русском языке и относящееся к устаревшим [СРЯ II 59]. Это слово французского происхождения, буквально означавшее ‘запирающаяся комната’ (сloset), оно закрепилось также и в английском –closet, а в русский язык проникло предположительно через немецкий (Klosett) [Фасмер II 252]. Существуют и некоторые специальные названия туалета, которые используются среди представителей определённых профессий или соц и альных групп, например, у моряков – гальюн, а среди уголовников - параша. Гальюн –от голландского galjoen: «1) на старинных парусных судах – передняя надводная часть корабля, нависающая над водой, на которой устраивались отхожие места; 2) уборная на судне» [СИС 109]. С точки зрения воровского жаргона лексема параша является многозначной. В Словаре московского арго находим, что параша – «1) Ночной горшок, нужник, туалет, отхожее место… 2) Что-л. плохое, некачественное, грязное, неприятное; невкусное, плохо приготовленное, неинтересное и т.п. … 3) Сплетня, слух (обычно дурные, клеветнические, ложные). … От уг. «параша» – ведро с крышкой для испражнений, обычно в одиночной камере, а также милиция; возм. также от устар. диал. «парашник» – золотарь, тот, кто занимается очисткой нужных мест, «парашничать» – заниматься этим делом, «парашничанье», «парашничество» – соответствующий промысел. [Сл a рго 315]. По стечению обстоятельств, уменьшительное от Прасковья (Параша) является омонимом лексемы параша, что неоднократно обыгрывалось в литератрных произведениях. Итак, приведённая в последнем случае лексема (параша), будучи многозначной, означает не только отдельное помещение, но сантехническое оборудование специального назначения, иногда это даже унитаз. Кстати, унитаз – ‘раковина для для стока нечистот в уборных, оборудованных канализацией’ – является, с одной стороны, производным от названия фирмы “Unitas ” [СРЯ IY 498 ]. С другой стороны, этимологически это слово восходит к латинскому unitas в значении ‘единство’, поскольку в 1885 впервые была создана конструкция, объединяющая в одно целое составные части этого деликатного сантихнического приспособления (соединение раковины и стока для нечистот) [Сосуды тайн 11]. Рамки статьи ограничивают наши возможности относительно рассуждений о происхождении названий прочих специальных приспособлений или их составляющих (типа, писсуар, биде, очко и т. д.), которыми пользуются в туалетах или которые имеют к ним отношение. Наблюдения за формированием лексики, «обслуживающей» туалетную тему, в целом отражают тенценции пополнения словарного запаса: с одной стороны, это расширение значений, присущих слову, с другой – это заимствования.

И нередко собственно славянская лексика бывает отторгнута и отнесена в разряд слов, которые даны в словаре с пометой прост. Так раньше в России, говоря об отхожем месте, также пользовались лексемой нужник (теперь только в просторечии [СРЯ II 514]), которая стала к настоящему времени малопопулярной по причине вытеснения её заимствованием – туалет. В то же время современные авторы не всегда брезгуют отечественной терминологией, находя её более колоритной и отвечающей современному стилю – говорить обо всём без стеснений. Ср.: «...Оксана Берзарина вдруг на минуту почувствовала себя частью международного общества. Богатой, эффектной дамой. Той, какой судьба предназначила ей быть – и только по колоссальному недоразумению заставила появиться на свет в хате ставропольской станицы с нужником во дворе» (Литвиновы 77). Продолжая рассуждения на деликатные темы, следует заметить, что в последнее время никого не удивить рассуждениями о сексе. Это стало естественным и даже каким-то обыденным. Само слово «секс» – производное от латинского sexus (пол) – пожалуй, не отыщется в общедоступных словарях XIX века: оно закрепилось в русской лексике в качестве общеупотребительного во второй половине прошлого века. В Западной Европе это слово вошло в обиход несколько раньше. Достаточно вспомнить роман Сомерсета Моэма «Театр» и размышления главной героини относительно бравого майора в тот момент, когда она гостила у матери: “Секс эпил – пробормотала про себя Джулия, с величественным видом следуя за старыми дамами в гостиную” [Моэм 376]. Ещё полвека назад об отношениях мужчины и женщины так открыто не рассуждали – это было не принято. Наверное, поэтому в Словаре Ушакова лексемы сексуализм,сексуальный и сексуальность даны с пометой книжн., т. е. относящиеся к разряду специальной лексики [Ушаков IY 182]. Однако в настоящее время эту тему и соответствующую ей заимствованную лексику уже не приходится относить ни к специальным, ни, тем более, к запретным. Но исконную славянскую лексику, увы, нередко приходится относить к «табуированным»...

Цитируемая литература и сокращения

Диманте И. Естественная нужда в языковом контексте (К проблеме пополнения словарного запаса русского языка) // Русское слово в мировой культуре. Материалы Х Конгресса Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы. Русский язык и русская речь сегодня: старое – новое – заимствованное. С.-Петербург, 30 июня – 5 июля 2003 г. С. 387 – 393.

Литвиновы – Литвинова А. В., Литвинов С. В. Проигравший получает всё: Роман. – М.: Изд-во Эксмо, 2002.

Моэм, Сомерсет. Театр. // В кн. Луна и грош. Театр. Рассказы.– Москва: Правда, 1983.

Cосуды тайн: Туалеты и урны в культурах народов мира. – СПб: «Азбука-классика», «Петербургское Востоковедение», 2002.

Недатированные грамоты Х YI – Х YII вв. Латвийский государственный исторический архив, отдел « Moscowitica– Ruthenica », фонд N 8, опись N 4, грамота N 10.

Сл. арго – Елистратов В. С. Словарь московского арго: Материалы 1980 – 1994 гг. – Москва: Русские словари, 1994.

Даль – Даль, Владимир. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1 – 4. – Москва: Русский язык, 1978 – 1982.

СИС – Словарь иностранных слов. – Москва: Русский язык, 1985.

СРЯ – Словарь русского языка: В 4-х т. / АН СССР, Ин-т рус. яз. Москва: Русский язык, 1981 – 1984.

Ушаков – Толковый словарь русского языка: в 4 т./ Под ред. проф. Д. Ушакова. – Москва: Терра, 1996.

Фасмер – Фасмер, Макс. Этимологический словарь русского языка. в 4 т. – Москва: Прогресс, 1986 – 1987.