Е.А. Тахо-Годи

 

Наследие А.Ф. Лосева
и современная зарубежная славистика

Московский государственный университет им. М. В.  Ломоносова 

Наследие Алексея Федоровича Лосева (1893–1988), начавшего в стенах Московского университета свой путь философа и филолога-классика, обширно и по объему, и по кругу затрагиваемых проблем. Как мыслителя, отстаивавшего идею цельного знания, Лосева привлекали такие разные, но только на первый взгляд мало что имеющие между собой общего, сферы, как математика, музыка, психология, богословие, социология, история русской философии или филологический анализ текстов античных авторов. Это равновеликое внимание к различным сторонам бытия, столь мало свойственное современной науке, предпочитающей разделение на узко специализированные направления, сделало работы Лосева привлекательными в глазах многих российских ученых, особенно в последние десятилетия, когда им стали доступны труды Лосева1920-х – начала 1930-х годов – «Античный космос и современная наука», «Философия имени», «Музыка как предмет логики», «Диалектика числа у Плотина», «Очерки античного символизма», «Диалектика мифа» – книги, ранее известные у нас очень узкому кругу знатоков русской философии. Переиздание этих работ не только расширило число лосевских почитателей, способствовало идее создания Библиотеки истории русской философии и культуры «Дом А.Ф. Лосева», в основу которой легла уникальная книжная коллекция самого ученого, но и стало хорошей почвой для научных исследований лосевского наследия у нас и за рубежом.

Прекрасным примером изучения у нас наследия философа и применения в живой научной практике его идей могут служить регулярно проходящие международные «Лосевские чтения». Напомню лишь о некоторых: о двух международных конференциях под эгидой ЮНЕСКО, состоявшихся в рамках «Лосевских чтений» на филологическом факультете МГУ им.М.В.Ломоносова – «Философия. Филология. Культура» (1993 г.) к 100-летию со дня рождения философа и «Образ мира – структура и целое» (1998 г.) в канун 10-летия со дня его кончины, а также о конференциях, посвященных лосевским духовным учителям – Вяч.Иванову (2000 г.), Вл.Соловьеву (2003), «веховцам» (2005). Материалы этих чтений вышли отдельными сборниками и по этим изданиям легко проследить, какие именно лосевские идеи особо актуальны для современных российских исследователей. Совсем недавно, в октябре 2007 г., в Библиотеке истории русской философии и культуры «Дом А.Ф. Лосева» прошли Двенадцатые «Лосевские чтения», организованных Культурно-просветительским обществом «Лосевские беседы», Научным советом «История мировой культуры» РАН, Библиотекой «Дом А.Ф. Лосева» при участии «Музея Серебряного века» (ГЛМ) и Музея «Мемориальная квартира А.Белого». Минувшие чтения были посвящены проблеме восприятия античности русской культурой эпохи Серебряного века. Проведение подобных международных конференций в определенной мере помогает понять некоторую специфику отношения к наследию Лосева и за рубежами России, поскольку в «Лосевских чтениях» принимает участие немало гостей из-за рубежа.

Если интерес к Лосеву у нас в равной мере проявляют и математики, и филологи, и философы, то вне пределов России, в странах дальнего зарубежья, круг лиц, занимающихся и интересующихся Лосевым, во многом заранее предопределен знанием или незнанием русского языка. Хорошее знание языка тут становится одним из главных условий потому, что лосевские тексты не только всегда весьма объемны, что уже само по себе представляет не простую задачу для читателя-иностранца, но и написаны достаточно сложным языком, который вызывает порой трудности даже у носителей русского языка, если они не занимаются специально теми проблемами, о которых пишет автор в той или иной своей работе. Не случайно, что долгие годы за рубежом лосевские книги были достоянием и предметом научного внимания, главным образом, русской эмиграции. Предпочтение при этом отдавалось, в первую очередь, изучению философско-богословских идей Лосева. Показательны в этом отношении исследования В. Зеньковского и Н. Лосского.

Интерес к Лосеву в кругах русской эмиграции сохраняется и по сей день, о чем свидетельствуют публикации в русскоязычных эмигрантских изданиях, таких как «Вестник РХД» (Франция), «Символ» (Франция), «Новый журнал» (США). Так, именно «Новый журнал» в начале 1990-х годов переиздал лосевскую «Диалектику мифа» на русском языке для зарубежных читателей. Однако весьма примечателен тот факт, что интерес к лосевским трудам возник в Европе и Америке задолго до того, как новое русское поколение эмигрантов 1990-х годов, приняв эстафету прежних эмигрантских поколений, стало способствовать изучению Лосева зарубежными славистами своей научной, просветительной и переводческой деятельностью.

В 1920–1950-е годы имя Лосева было известно за рубежом не только в среде русскоязычной эмиграции. Так, об аресте Лосева в 1930 г. сообщалось, например, в английской прессе. Но режим железного занавеса создавал дополнительные трудности. За рубежом часто даже не знали, жив ли Лосев вообще, а если жив, то чем он занимается. Только с 1960-х годов эта ситуация стала постепенно меняться. При этом к лосевским трудам обратились, в первую очередь, иностранные слависты. У них не было языковых препятствий, они имели возможность читать работы русских эмигрантов о Лосеве и, таким образом, были подготовлены к восприятию его собственных текстов. Эта традиция сохраняется по сей день. И сейчас за пределами России Лосевым занимаются преимущественно специалисты-русисты, а также те зарубежные философы, которые, специализируясь в области русской философии, владеют русским языком в совершенстве.

В то же время именно из-за языкового барьера иностранцам математикам, музыковедам, филологам-классикам труды Лосева остаются до сих пор недоступны. Только в 1990-е годы за пределами России начали делать первые шаги в этом направлении. Лосевская философия музыки стала предметом внимания итальянского исследователя М. Бристигера и немецкого музыковеда А. Вермайера. В Сербии проф. Милан Узелац из университета Нови Сад занялся музыкальной эстетикой Лосева. В Болгарии вышел перевод лосевской книги «Музыка как предмет логики».

Но хотя о всестороннем исследовании Лосева за рубежом пока что речи идти не может, это нисколько не мешает нам проанализировать, какие именно лосевские идеи и темы особенно актуальны для зарубежной славистики последних десятилетий.

Вот небольшой список имен и тем, над которыми работают ученые за рубежом. Вопросами применения лосевской концепции цвета к изучению стиля классиков русской литературы занималась в Италии профессор Н.М. Каухчишвили (университет Бергамо). О традиции Владимира Соловьева в трудах Лосева и о лосевских воззрениях на соловьевскую философию писала в Канаде проф. В. Хеллеман (университет Торонто). О теории мифа у Лосева читал спецкурс в Греции проф. Ф. Николопулос (Критский университет). В Испании Х. Маристани, профессор университета Барселоны, руководил диссертацией сербской исследовательницы М. Джурджевич о лосевской философии имени. В Китае особое внимание привлекают эстетика Лосева и его учение о символе – на китайский переведена книга Лосева «Проблема символа и реалистическое искусство», эстетике Лосева посвящены работы профессоров Цзинь Яна (Хейлунцзянский университет), Линь Цзиао (университет Нанкин). Освоению этой темы в Польше посвятил многие годы проф. Е. Чаплеевич (Варшавский университет).

Но если в Италии, Польше, Китае или Канаде названные ученые занимаются лосевскими трудами автономно друг от друга, то в Германии, Америке и Японии между исследователями Лосева существуют уже прочные связи, которые позволяют говорить о некоей традиции изучения там трудов философа. И тут несомненное первенство в изучении Лосева принадлежит германским славистам. Это обусловлено во многом исторически. Во-первых, надо сказать о чисто биографических моментах. В 1914 г. именно в Германию, в Берлин, выехал Лосев для научной стажировки, прервать которую пришлось из-за начала первой мировой войны. Во-вторых, одна из первых работ Лосева «Русская философия», напечатанная в 1919 г. в Базеле, была написана и издана на немецком языке (сейчас эта работа переводится на польский язык профессором института философии Зеленогурского университета Лилианной Киейзик). В-третьих, в Германии всегда уделялось особое внимание изучению классической филологии. Задолго до объединения страны филологи-классики из ГДР уже издавали совместно с филологами-классиками из ФРГ журнал «Филологус». В этом журнале на немецком языке печатались и работы Лосева по классической филологии. И в польских изданиях, посвященных тем же вопросам, его статьи (Лосев был почетным членом научного общества «Польских филологов») печатались не только по по-польски, но и на немецком языке. В-четвертых, воздействие немецкой школы философствования на русскую философскую мысль всегда было значительно. Отсюда закономерен и интерес современных немецких славистов к изучению взаимовлияний русской и немецкой философских школ. Свою роль в приобщении немецких историков философии к работам Лосева сыграли и русские эмигранты. Так, в 1934 году было издано на немецком языке исследование Дм. Чижевского «Гегель у славян», в котором автор обращался и к проблеме освоения Лосевым гегелевской диалектики. К 1980-м годам имя Лосева прочно вошло в немецкие истории русской философии. Сошлюсь на истории русской философии Гердта, Даама, Штедтке. Не случайно, что именно в Германии, в 1983 г. было осуществлено переиздание, тогда в Советском Союзе невозможное, книги Лосева «Диалектика художественной формы». Книга была напечатана репринтно, с издания 1927 года, но снабжена предисловием и подробными комментариями на немецком языке. В те же годы в Марбургском университете велся проф. М. Хагемейстером семинар по лосевской книге «Философия имени». В Германии же, в знаменитом издательстве «Майнер-ферлаг» вышел в 1994 г. и немецкий перевод лосевской «Диалектики мифа». Кроме того, стоит отметить работы профессора Университета в Бохуме Александра Хаардта, чья книга «Гуссерль в России» посвящена восприятию Лосевым идей немецкой феноменологии (о роли феноменологии Э. Гуссерля в философии Лосева пишет в монографии 1998 г. «Влияние идей Гуссерля и Хайдеггера в России» и французская исследовательница Мариза Денн, профессор университета Бордо). Уже одно это перечисление, позволяет сделать вывод о том, что именно в лосевском творчестве для германских славистов особенно актуально. Итак, это лосевская эстетика (художественная форма для Лосева – это не только тот или иной текст, но и сам мир), лосевское учение о мифе, его философия языка, вопрос о связях этой философии с немецкой традицией. Германские слависты не только переиздают, переводят, комментируют Лосева, но и занимаются непосредственно анализом лосевской философии языка, изучением лосевского стиля. Сошлюсь на работы директора Института славистики Дрезденского технического университета профессора Хольгера Куссе, посвященные «формами аргументации» у Лосева и о. Павла Флоренского. Эти работы являются по своей сути лингвистическим описанием философского мышления обоих мыслителей. Совсем недавно возник интерес к Лосеву как переводчику и интерпретатору знаменитого немецкого мыслителя кардинала Николая Кузанского. В 2005 г. в сборнике «Рецепция Кузанского в философии ХХ века», вышедшем в Регенсбурге, была опубликована написанная по-немецки статья болгарского исследователя Георгия Каприева. Продолжением разговора на эту тему стал доклад проф. Хенрики Шталь (Трирский университет) на последних «Лосевских чтениях» «“Одно” Платона – корень “неиного” у Кузанского? Концепция “Единого” у Платона, Н. Кузанского и А.Ф. Лосева». В то же время именно потому, что Лосевым в Германии занимаются преимущественно слависты, внимание к его работам по классической филологии отошло в последние десятилетия на второй план.

Большой интерес к работам Лосева существует в среде японских славистов. Несколько лет назад здесь вышла книга о Лосеве, написанная профессором Судзуки, при активном участии профессора В.Н. Жданову, преподающему русский язык в университете Саппоро. Цель книги – познакомить японских ученых с личностью Лосева, ввести их в круг разрабатываемых Лосевым научных проблем. Особенно лосевское наследие привлекает японских ученых, занимающихся русской философией, их интересует, как преломляются в творчестве Лосева традиции таких русских философов, как Владимир Соловьев. Этими проблемами занимается, например, профессор Суми Тан из университет Кейо. Другой важный аспект – лосевская языковая теория, ее связь с его собственным учением о символической реальности. Этим вопросам посвящены, например, исследования преподавателя университета Канагава Ф.   Осука.

Не меньшее внимание уделяют лосевскому наследию американские слависты. Благодаря этому имя Лосева вошло в англоязычные «Философскую энциклопедию», изданную в 1996 г. таким знаменитым научным издательством, как «Routl е dge», в «Биографический словарь философов ХХ века» (1996 г.), и десятитомную «Философскую энциклопедию» (Нью-Йорк, 2006 г.). Американские слависты изучают Лосева и как самостоятельный, полный парадоксов философский феномен (заслуженный проф. Д. Клайн, Бринмор колледж), и его связи с русской философской традицией (заслуженный проф. Д. Скенлен, университет Огайо). Именно американские слависты первыми среди других зарубежных русистов заинтересовались прозой Лосева, отражением в ней его философских воззрений (проф. Э. Клюс, Канзаский университет).

Внимание отдельных славистов или научных групп к лосевскому наследию настоятельно ставит вопрос о необходимости познакомить с трудами Лосева более широкие круги научной общественности за рубежом. Эта задача требует переводов его книг на основные европейские языки. Эта работа как раз и ведется в наши дни. Если при жизни Лосева печатались, преимущественно, его статьи по классической филологии – на итальянском, французском, немецком, польском, румынском, чешском, болгарском языках, то после смерти ученого стали переводиться его философские труды. Наше издательство «Радуга» успело издать в последние годы своего существования английский перевод книг «Платон» и «Аристотель» (1990 г.).

Много переводов вышло за эти годы в Болгарии, где еще при жизни философа появился перевод его книги «Гомер» (1962 г.). После перевода «Проблемы символа и реалистического искусства» (1989 г.) здесь были напечатаны «Философия имени» (1994 г.), уже упоминавшаяся «Музыка как предмет логики» (1996 г.), «История античной философии в конспективном изложении» (1997), лосевская книга 1930-х годов «Самое само» (2004 г.) и целый ряд отдельных статей и бесед.

В 2003 г. Э. Димитровым, один из активных болгарских пропагандистов русской культуры, был сделан перевод знаменитой лосевской «Диалектики мифа». О немецком переводе «Диалектики мифа» в издательстве «Феликс Майнер Ферлаг» я уже говорила. В 1998 году был издан перевод этой книги на испанский язык, выполненный профессором Национального университета Колумбии М. Куэляр. Эта же книга напечатана в Будапеште на венгерском в 2000 г., затем в том же году в Белграде по-сербски (лосевская «Философия имени» была переведена на сербский еще в 1996 г.). Ее перевод на английский вышел в издательстве « Routle d ge » в 2003 г. и был выполнен профессором университета Огайо В. Марченковым (США), организовавшим в канун 110-летия со дня рождения А.Ф. Лосева, в 2002 г., конференцию в Огайо «А.Ф. Лосев и гуманитарные науки ХХ века». На конференции, помимо докладов российских участников, прозвучали выступления профессоров Джорджа Клайна о пяти парадоксах жизни и творчества философа, Кэрил Эмерсон, сопоставлявшей М.Бахтина и Лосева, Роберта Берда о связи лосевской теории мифа с русской философской герменевтической традицией (Вяч.Иванов, Г.Шпет и др.), Владимира Марченкова о «мифе» и «логосе» в системе лосевской абсолютной мифологии, Маризы Денн, остановившейся на вопросе о роли гуссерлианской феноменологии в лосевской философии, Аннет Жубара, говорившей о лосевской философии мифа как критике современного ему советского общества, Бернис Розенталь, рассмотревшей влияние книги Ф. Ницше «Рождение трагедии из духа музыки» на лосевскую концепцию (материалы конференции вышли двумя выпусками журналов « Studies in East - european thought » (2004 г. под редакцией проф. Р. Берда) и « Russian Studies in Philosophy » (2005 г. с предисловием издателя Т. Закидальского). В 2006 г. «Диалектика мифа» увидела свет на японском языке в переводе Ф. Осука. С ноября 2007 г. по июнь 2008 г. эта лосевская книга станет в соответствии с объявленной программой предметом обсуждения на семинарах Парижского Соловьевского общества, возглавляемого известным переводчиком, сотрудником ЮНЕСКО Б. Маршадье.

В итоге, если попытаться выделить основные темы и направления, интересующие славистов за рубежом в последние десятилетия, то на первом месте окажется лосевская теория мифа и его книга «Диалектика мифа» (например, исследованию этой лосевской книги была посвящена вышедшая в 2000 г. в Висбадене монография Аннет Жубары «Философия мифа Алексея Лосева в контексте «русской философии»). За ними следует лосевская философия языка, его учение о символической природе слова (здесь уместнее всего сослаться на монографию 2004 г. Хольгера Куссе «Метадискурсивная аргументация. Лингвистическое исследование русского дискурса от Ломоносова до Лосева»). Далее – отношение Лосева к различным философским традициям, в первую очередь, его связи с русской философской школой. На четвертом месте – лосевская эстетика. Начинают также исследовать связи Лосева с литературой Серебряного века и его собственную писательскую деятельность (глава о лосевской прозе в монографии 2004 г. Эдит Клюс «Литературная шинель»). Интерес к тем или другим проблемам обусловлен, во многом, национальными особенностями мышления, культурными традициями той или иной страны. Например, особый интерес к лосевскому учению о символе в Японии и Китае, как мне кажется, связан с тем, что в этих странах собственные литература, искусство и даже сам быт насквозь пронизаны различными культурно-философско-религиозными символами. А то, что лосевской теорией мифа вдруг заинтересовались в Колумбии, я думаю, возможно объяснить тем особым отношением к мифу в Латинской Америке, которое так ярко явило себя именно в ХХ веке, дав миру таких писателей, как аргентинцы Хорхе Луис Борхес и Хулио Кортасар, кубинец Алехо Карпентьер, колумбиец Габриель Гарсия Маркес, чье творчество насквозь пронизано мифами – старыми и вновь создаваемыми.

Важно отметить и то, что картина восприятия лосевского наследия за рубежом несколько отличается от того, что может дать анализ отношения к Лосеву в русской научной среде. Тут длительное время Лосев интересовал и продолжает интересовать многих, в первую очередь, как исследователь античности, филолог-классик. Напротив, за рубежом эта сторона научного наследия Лосева последние десятилетия остается вне изучения, хотя некоторые работы Лосева по классической филологии там печатались (так, например, помимо перевода на болгарский язык «Истории античной философии в конспективном изложении», о котором речь уже шла, в 1996 г. вышел перевод книги «Платон» на сербском языке, а в 2003 г. в журнале «Арион», издаваемом Университетом Бостона, были опубликованы по-английски лосевские «Двенадцать тезисов об античной культуре»). Однако такие монументальные работы Лосева, как восьмитомная «История античной эстетики», остается для большинства зарубежных исследователей «terra incognita». Объясняется это тем, что классическая филология не входит в сферу интересов славистов, в чьем веденье находится изучение Лосева в последние годы. За рубежом сейчас наиболее актуален образ Лосева-философа, сумевшего в марксистско-ленинскую эпоху сохранить верность русской философской традиции и в этих рамках создать собственную философию мифа и языка.