Гуманитарный семинар SEMINARIUM HORTUS HUMANITATIS: философия, история, образование

Татьяна Жданок – Если коротко, то альянс – это школа политиков. Мы создавали его как сообщество тех русскоязычных жителей Евросоюза, кто считает себя способным к политической работе в интересах своей диаспоры и кому нужна помощь в завоевании депутатских мандатов.

Русская диаспора в странах ЕС насчитывает примерно 6 миллионов человек. Сразу замечу, что ее состав определяется не записью этнической принадлежности в паспорте, а принадлежностью к русской культуре, к русскому языку. Собственно, на языке, на котором зарегистрирован устав Европейского русского альянса, - на французском, он называется Alliance Europeenne Russophone. То есть альянс европейских русскоязычных людей. Слово «русскоязычный» очень многим не нравится. Действительно, оно, может быть, не очень благозвучно. Поэтому мы и написали «русский альянс».

Если посмотреть на классификацию этнических и лингвистических меньшинств, то, как правило, она идет по линии: традиционные меньшинства и новые меньшинства. Русская диаспора очень интересна тем, что является смешанной. До того, как в Европейский Союз в 2004 году вошли десять новых стран, а потом в 2007 году еще две страны, русскоязычные там были исключительно «новым» меньшинством. А вот с вхождением Латвии, Эстонии, Литвы, Польши и Румынии, где русские проживают уже на протяжении нескольких столетий, мы как бы привнесли новое качество в русскую диаспору. В этих странах русские являются традиционным меньшинством. Причем меньшинством, которое достаточно хорошо организовано и достаточно хорошо представлено на уровне избираемых органов власти. Здесь большое отличие от таких стран, как Франция, где большая русская эмиграция начала прошлого века была в значительной степени ассимилирована, или Германия, где многомиллионное сообщество недавних русскоязычных иммигрантов еще не осознало себя как субъект политического процесса.

В «старой Европе» мы явно проигрываем в плане самоорганизации другим «новым» диаспорам, как, например, армянской во Франции или турецкой в Германии.

Получив в результате выборов 2004 года представительство в Европарламенте, мы, группа политиков из Латвии, выступили с инициативой "собирания" по всему пространству Евросоюза людей, которые могли бы выражать интересы своей диаспоры в представительных органах власти.

Мы, естественно, не хотели, да и просто не могли, ставить задачу собирания всего "русского мира" стран Евросоюза. К тому моменту уже был создан Международный совет российских соотечественников во главе с графом Шереметевым, объединивший различные русские организации и культурные общества. Такую махину вытянуть своими силами невозможно, и здесь большую роль играет поддержка, организационная и материальная, со стороны правительства Москвы. Нашей же целью было создание структуры не громоздкой, а, наоборот, такой, которую можно выстроить как сетевую, используя, в частности, общение через Интернет. Мы привлекли в альянс тех русскоязычных, кто, оказавшись в стране проживания, решил свои насущные проблемы и готов публично выступить как представитель большой группы своих русскоязычных сограждан. Если к моменту создания альянса только у русских партий трех стран Балтии, а также Румынии, были свои депутаты в местных советах и в национальных парламентах, то сейчас мы в Альянсе имеем людей с опытом участия в выборах в Италии, в Швеции, в Германии. И на выборах Европейского парламента 2009 года, наряду с представителями трех стран Балтии, свои кандидатуры выставят и несколько других членов альянса.

Конечно, в устав Европейского русского альянса включен широкий спектр задач. Один из наших приоритетов - это способствование развитию образования на русском языке. Среди членов альянса - создатели и руководители русских школ в Британии, Нидерландах, Швейцарии, а также издатели русской прессы из Ирландии, Франции, Германии. Среди учредителей альянса и два представителя крупнейших русских газет Латвии - главный редактор "Часа" Ксения Загоровская и заместитель редактора "Вести сегодня" Наталья Севидова. Представители из Испании и Польши являются сотрудниками русского радиовещания. То есть альянс, объединивший физических лиц, через них имеет выход на более широкий срез Русского мира - на школы, на общественные организации, на средства массовой информации. Еще одна важнейшая задача для альянса - способствовать улучшению сотрудничества как между странами нашего пребывания и Россией, так и Россией и Евросоюзом в целом.

После того, как состоялась первая встреча инициаторов создания альянса в июне 2004 года в Праге, накануне выборов в Европарламент, мы провели еще несколько конференций: в Брюсселе, в Нарве, в Риге, в Страсбурге. Создали сайт http :// www .eursa .org /. И вскоре поняли, что можем отказаться от мероприятий в рамках собственно членов альянса и выйти на уровень реализации крупных проектов, которые помогли бы осуществлению целей нашего устава. Такой проект, который мы, очевидно, будем проводить ежегодно, – это Европейский русский форум. Первый форум прошел в октябре прошлого года в Брюсселе, в Европарламенте. На него мы как русскоязычная диаспора Евросоюза пригласили для диалога российских и европейских политиков, экспертов, журналистов, представителей церкви, бизнесменов. В декабре этого года мы будем проводить второй форум. Готовясь к нему и задав тематику "ЕС-Россия: старые проблемы и новые возможности", мы не знали, что к старым проблемам добавятся еще и те, что вызваны войной в Южной Осетии. Первый форум состоялся в период тупика в европейско-российских отношениях, когда соглашение о новом партнерстве и сотрудничестве было заблокировано Польшей. Этой весной вето было преодолено, и началась работа над соглашением. Но сейчас ситуация резко изменилась. Мы не знаем, как будут развиваться события, но уверены, что значение Форума как площадки для диалога ЕС-Россия по линии гражданского общества в кризисных условиях только возрастет.

Другую инициативу реализовали совсем недавно. В мае в Люксембурге Европейский русский альянс при поддержке фонда «Русский мир» и правительственной комиссии по делам соотечественников за рубежом провел круглый стол по обмену опытом разных диаспор. Опытом самоорганизации, взаимодействия с властями страны происхождения и страны проживания. В данном случае мы акцентировали внимание на опыте "новых" диаспор стран Европейского союза. Удивительно, но факт: именно русские выступили инициаторами приглашения других диаспор, которые, может быть, лучше организованы, чем мы. Сейчас готовится сборник материалов Круглого стола.

Сергей Мазур – Татьяна Аркадьевна, имеете ли вы отношения со старой русской эмиграцией?

Татьяна Жданок – Да, одним из учредителей Европейского русского альянса является граф Петр Шереметев. Он председатель МСРС. Недавно в альянс вступил граф Никита Лобанов-Ростовский, проживающий в Великобритании.

Русский мир включает в себя очень разных людей. На данном историческом этапе мы можем найти общий язык. Отчасти оттого, что Россия повернулась лицом к диаспоре и проявляет большую активность в работе с ней. Каждый, кто хочет поработать на общественной ниве, может найти точку приложения усилий.

Сергей Мазур – Татьяна Аркадьевна, второй вопрос касается понятия соотечественник. Поскольку я вопрос о понятии соотечественника задавал пяти или шести руководителям общественных организаций Русского мира в Латвии, все они по-разному отвечали на него.

Существует ли такой вопрос для русских, живущих в Европе?
Я, например, слышал такой вариант ответа, что соотечественников будут выбирать представители одной из русских организаций в Латвии. Или статус соотечественника будет регулироваться законом?

Татьяна Жданок – Конечно, ответ на этот вопрос является очень сложным. Его в середине 90-х начал искать Комитет по СНГ и работе с соотечественниками Государственной Думы РФ. Консультации шли и с Советом соотечественников при Госдуме, в который в тот момент от Латвии, насколько я знаю, входил Виталий Гаврилов. Тогда и был разработан ныне действующий «Закон о соотечественниках». В законе есть определение соотечественника, основанное не на этнической принадлежности, а на происхождении. Думаю, что это определение в условиях России предпочтительно, поскольку отправляться от этнического фактора для такой многонациональной страны, как Россия, весьма затруднительно. В этом смысле тем же венграм или полякам гораздо проще. Венгрия первой определила законом особые права венгров, живущих за пределами своей этнической родины. Европейские структуры подвергли эту систему жесткой критике: мол, она ведет к неравноправию. Совсем недавно с похожей инициативой выступили поляки. С января 2008 г. вводится так называемая карта поляка. Ее обладателем может стать лицо, предки которого третьего поколения являются поляками, либо имеющее рекомендацию общественной организации, где он себя проявил. Человек должен подписать декларацию, что он считает себя поляком и что он активно работает в интересах развития польского языка, культуры, своей этнической родины. Поляки более осторожно, чем венгры, подошли к решению вопроса о въезде обладателей карты на этническую родину. Они гарантируют не безвизовый въезд в Польшу, а бесплатную многоразовую визу. Другие льготы, которые предоставляются обладателям карты поляка, такие же, как у венгров. То есть возможность бесплатной учебы в польских вузах, скидки при проезде по территории Польши и т.п.

Российским законодателям следовало бы посмотреть, как будет работать эта схема. И для России возможен вариант определения соотечественника на основе этнической принадлежности - взять, например, за основу все этносы РФ, имеющие свои автономии. Я вижу плюсы и минусы и в одном, и в другом подходе.

Самую большую проблему я вижу в том, что такие удостоверения берутся выдавать организации соотечественников. В условиях высокого уровня коррупции, как в России, так и ряде стран постсоветского пространства, в частности, в Латвии, такая система может привлечь не очень чистых на руку людей, которые сочтут деятельность, связанную с выдачей бесплатных виз, за разновидность бизнеса. Хорошее начинание обернется дурной стороной, породит конфликты между общественными организациями.
Задачу более свободных поездок соотечественников в Россию можно решать не только с помощью удостоверений. В соглашении об облегчении визового режима между Россией и Европейским союзом упоминается возможность выдачи бесплатной визы для поездок на могилы родственников. Выделение людей, у которых в России есть могилы предков, - это очень естественный способ выявления соотечественников, не нарушающий никаких конвенций, не связанный ни с какой дискриминацией. Проблема здесь в том, как наладить выдачу и получение такого рода справок. Когда я в 1999 году стала членом Совета соотечественников при Госдуме РФ, я поднимала этот вопрос на встречах в МИДе РФ. И кое-что в этом направлении было сделано. Мне кажется, Россия могла бы увеличить срок действия такой визы. Сейчас максимальный срок – это 7 дней. Но если в Латвии можно и за три дня успеть посетить захоронения и повидать родственников, то для России, если это неевропейская часть, совершить паломничество за семь дней проблематично. Увеличение срока пребывания до месяца уже сейчас во многом решило бы проблему въезда соотечественников в Россию.

Мазур Сергей – Последний вопрос касается структуры отношений между Россией и Русским миром.

Татьяна Жданок – Мы все ждем, когда же наконец подавляющее большинство россиян будет считать своей проблему соотечественников, живущих за пределами России. Как мы это видим в случае венгров, датчан, немцев.

У меня богатый личный опыт общения с российскими представителями самого высокого уровня и наблюдения за трансформацией их взглядов на проблему диаспоры. Начать отсчет можно с того памятного дня, когда с визитом в Латвии побывал Борис Ельцин. Это было лето 1990 года, вскоре после провозглашения Декларации о независимости Латвии. Тогда мы, депутаты фракции «Равноправие» Верховного Совета, написали письмо в адрес Бориса Николаевича. В нем мы выразили озабоченность проблемами статуса, гражданства, собственности, с которыми столкнутся русскоязычные жители Латвии при реализации концепции, заложенной в Декларации независимости. Концепции реконструкции того государства, что существовало на момент 17 июня 1940 года. Во время выступления Ельцина перед депутатами Верховного Советая стояла в проходе, чтобы это письмо вручить. Но тут же охрана отделила меня от трибуны. По завершении речи Анатолий Горбунов срочно увел Ельцина из зала. Тогда мы поручили депутату Олегу Щипцову передать письмо в резиденции в Юрмале, где Ельцин остановился. Поручение было выполнено, но никакого интереса к нашему обращению проявлено не было. Затем, когда министр иностранных дел России Козырев, другие чиновники российского правительства приезжали сюда, мы наблюдали полное игнорирование наших проблем, нежелание с нами встречаться. В прессе появлялись статьи российских "демократических" политиков с очень нелицеприятными характеристиками здешних русскоязычных – мол, это маргиналы, дети разоренных войной деревень, понаехавшие сюда в поисках лучшей жизни. Помнится, мною было даже опубликовано открытое письмо Галине Старовойтовой, автору такого рода статьи в Диене под заголовком «За нашу и вашу свободу!».

В дальнейшем, уже после принятия в середине 90-х годов законов о гражданстве и о негражданах, в российских партиях возник, наоборот, полный консенсус. Жестко соперничавшие между собой политики: с одной стороны коммунисты, с другой - Союз правых сил, с третьей - Жириновский, с четвертой - центристы, - сошлись на том, что в отношении русскоязычного населения стран Балтии допущена дискриминация.

Часто мои дискуссии с западными политиками начинаются с обвинений нас в том, что мы являемся инструментом реализации имперской политики Москвы. В ответ я привожу им такой простой арифметический расклад. Нас, русскоязычных, в Латвии миллион, полмиллиона в Эстонии, еще сколько-то в Литве. У каждого в среднем двадцать родственников, знакомых, коллег в России. Итого 30 миллионов людей в России, знающих о наших проблемах лично. А это - электорат российских партий, значительный срез избирателей, с которыми ни одна политическая сила не может не считаться. Иначе говоря, мы, балтийские русские, заставили россиян обратиться к нам лицом и понять, в чем состоят наши проблемы, а не наоборот. Тем не менее, штамп о "руке Москвы" очень активно используют наши оппоненты, особенно в ответ на какие-то мои инициативы. Недавно Рихард Пикс распространил в Европарламенте такого рода письмо. Мол, другие этнические меньшинства Латвии со всем согласны, лояльны. А вот русские по указке Москвы буянят и все время чем-то недовольны.

На самом деле все наоборот, и совсем недавно я еще раз в этом убедилась. Брала у меня интервью молодая девушка, пресс-секретарь фонда «Русский мир». При общении с россиянами сразу чувствуется, что ты попал на человека, который лично через тебя пропустил эту проблему. Выяснилось, что отец девушки в свое время служил в Латвии. И хотя сама она родилась в Москве, имеет живущих в Латвии родственников. Такой человек тебе сопереживает. Но вы можете встретить другого человека в России, который зло прокричит: «вы все туда уехали за длинным рублем, погнались за хорошей жизнью».

Третий вопрос - это, конечно, политика в отношении соотечественников. Тут у меня много критических замечаний по тому, как она сейчас реализуется. Я критически отношусь к попытке выстроить нас всех в одну организацию, подчинить одному Координационному совету, который будет кто-то конкретный возглавлять. Это - упрощенный подход, который может быть, удобен тем, кто сейчас эти схемы реализует. Но приводит он к обратному эффекту - к разобщению.

Работа с соотечественниками началась не на пустом месте. Пространство наполнено уже давно существующими организациями, причем создавшимися на альтруистских началах. То, что их много, - это не недостаток, это очень хорошо. В зрелом, развитом гражданском обществе общественных организаций и должно быть очень много. У нас, в Латвии, в отличие, например, от Финляндии, они государством не финансируются. И, значит, это маленькие организации, которые объединяют, как правило, несколько десятков людей. Есть и большие организации, такие, как Русская община Латвии. Но все равно актив, то есть те люди, которых ты можешь физически собрать, - где-то не больше десяти-двадцати человек. В свое время удалось создать структуру, в собирании которой активное участие принимал РОЛ. Это так называемый Координационный совет общественных организаций. Он не был юридическим лицом, не являлся организацией с уставом и с какими-то руководящими органами, - вот что очень важно. Координационный совет являлся механизмом сотрудничества общественных организаций. Было разработано положение о Координационном совете. В него вошло более 20 организаций. На заседаниях все традиционно рассказывали, что произошло за месяц в каждой из организаций, об инициативах, которые они предлагают. Разрабатывались общие проекты, принимались обращения. По вопросам безгражданства, русского языка, образования, а также в защиту ветеранов, в частности, Василия Кононова. Если какая-то организация возражала против текста, она не подписывалась, но подписывались другие. Если бы просто стояла подпись "Координационный совет", было бы непонятно, что же это за организация такая. А так в документе 20 или больше подписей: и Русская община, и общества белорусов и украинцев, и ветераны, и Комитет по правам человека, и Ассоциация русской молодежи, – внушительный срез организаций. Все это очень хорошо работало.

Сейчас у меня есть опасения, что попытки создать какую-то жесткую структуру с определенной субординацией, что уже прослеживалось на июньском совещании в Доме Москвы в Риге, приводят к обратным результатам, т.е. к раздору между организациями, к конфронтации различных общественных деятелей.

Кроме того, меня очень удивили попытки новых Координационных советов дистанцироваться от политических партий. Что на самом деле снижает авторитет и вес структур, представляющих многомиллионную массу соотечественников. Общественная организация – это очень хорошо, их должно быть много, но к ним предъявляется гораздо меньше требований, чем к политическим партиям. В Латвии, к примеру, чтобы зарегистрировать общественную организацию, достаточно иметь двадцать человек и устав. Никакой программы не нужно. Достаточно обозначить в уставе цели деятельности - и все, уже имеется общественная организация, единственной формой ответственности которой является лишь финансовая отчетность перед государством. В то время как политическая партия, во-первых, является субъектом политического процесса. Только она может участвовать в выборах, начиная от выборов в самоуправления и заканчивая выборами Европейского парламента. Чтобы создать партию, нужно 200 подписей граждан, причем нотариально заверенных. Кроме устава, партия имеет программу. При подаче избирательного списка регистрируются специальные предвыборные программы партий. Очень жестко регламентируется получение и расходование финансовых средств. Партии регулярно проверяются Комиссией по борьбе с коррупцией. Партии несут ответственность за депутатов, которые от их имени избраны в местные советы или парламент. Депутаты – это люди, которые через избирательный процесс подтвердили свое право на представительство значительной части жителей (в данном случае, к сожалению, только граждан Латвии). Почему происходит такого рода дистанцирование? Мне представляется, что это абсолютно тупиковый путь. Если ставится цель действительно сделать работу организаций соотечественников более эффективной, нельзя отталкивать никого из тех, кто работал и работает в этой сфере и делает реальное дело.